Утренний сонет


Проснуться. Из густой дремотной хмури
Вдруг выпасть — в мир оттенков, красок хор.
Глаза обескураженно зажмурить…
Открыть!.. — В богатых, зрелых травах штор

Мерцанье. Гиацинт, вчера понурый,
Поднялся, розоватый, как фарфор,
На свет… И по-особому фактурен
Паркетной геометрии узор.

Так медленны, что, чудится, застыли
В косых лучах пылинки золотые.
А солнечные пятна-острова

Лежат на стенах, будто в океане.
За окнами трамвай весёлый, ранний
Гремит. И всё живёт. И я жива. (Елена Наливаева)

  • Улица Блока: финал. Команда 1. Анастасия Харченко (Эланор), Елена Наливаева, Екатерина Анучина.
  •  
     
    Разукрашивай, солнце,
    Неба белые кудри,
    Я цветочной пыльцою
    Обновлён и припудрен.
    Я весёлый, цветущий,
    Я весенний, премудрый.
    Разукрашивай, солнце,
    Неба белые кудри.

    Разливайтесь дождями
    Вширь, небесные реки,
    Пробуждайся, поющий
    Человек в человеке.
    Твои песни, как эхо,
    С сердцем близко навеки.
    Разливайтесь дождями
    Вширь, небесные реки.

    Разыграйся, распойся,
    Распляшись, разрумянься,
    Это жизни искусство –
    Закружись в резонансе.
    Солнце белые кудри
    Красит в радужном танце –
    Разыграйся, распойся,
    Распляшись, разрумянься.

    Разукрашивай, солнце,
    Неба белые кудри,
    Я цветочной пыльцою
    Обновлён и припудрен.
    Я весёлый, цветущий,
    Я весенний, премудрый.
    Разукрашивай, солнце,
    Неба белые кудри. (Екатерина Анучина)

У неё по карманам – малюсенькие планеты.
Все похожи, но капельку разные – формой, цветом.
По ночам достает из кармашков, перебирает,
Всё разглядывает, где какие, с каких окраин.
Мама-папа ругаются: выброси, слушай, будет!
У тебя на планетах в грязи заведутся люди.
Ты смотри, перепачкала платье, а нам – на раут!
Папа с мамой – они ведь большие, не понимают.
Как им, взрослым, хотя бы чуть-чуть донести понятия,
Что планеты гораздо, гораздо важнее платья!
А она их то поливает, то удобряет.
Ну конечно же, взрослые это не одобряют.
Потихоньку глядит по ночам в микроскопа линзы,
Всё надеется стать свидетелем новой жизни.
Если кто-то заходит в комнату – ловко прячет,
Иногда маскирует в игрушках, как будто мячики.
А смешинки и бабочки шепчутся в ней о чуде:
На зелёной планетке вчера народились люди… (Елизавета Клейн)

Улица Блока: финал. Команда 2. Елена Виноградова, Тата Купрейко, Елизавета Клейн.

Пусть яблоня в саду, как херувим,
Не прижилась, которую растили.
Жизнь, навсегда одних лишая силы,
Обязана отдать её другим.

И я расту за яблоню в саду,
Для жизни подобрав другое поле,
Мои мечты скрипят на антресолях,
Мой каждый день – хождение по льду.

Пусть ветер мысли путает назло,
Вокруг бушует будней непогода,
Я приживаюсь с каждым новым годом,
Пускаю корни, словно повезло,

Что отведут сомненья и беду
Родители – совсем как садоводы.
И я хочу приехать к ним в субботу,
На день, на два часа, на пять минут.

Когда в моем саду тоска гудит,
Снег осыпает траурные крыши,
Я знаю, что могу им позвонить,
Они на том конце меня услышат.

И папа будет звать меня домой,
Смотреть, как много навалило снегу.
Я рада, когда дом звенит от смеха,
И я хочу приехать, но травой

Усажена вокруг меня земля,
И я должна, не нарушая правил,
Работать над собой, учиться ладить,
Не враждовать, а отдавать, любя.

Пока горит свет путевой звезды
Быть птицей в нескончаемом полёте.
Мне важно знать, что вы безумно ждёте,
Когда начну я приносить плоды. (Тата Купрейко))

Девушка бежала с чемоданом –
старым, словно из сороковых,
стершимся, коричневым, нежданным
здесь, среди прохожих рядовых.

Не хватало поезда, вокзала.
Кинокамер не было в толпе.
Кажется, она не там бежала –
я смотрел и говорил себе.

Словно где-то подвели расчеты,
как-то пропустила важный штрих.
И, возможно, мы ее на фото
вдруг отыщем из сороковых. (Алексей Комаревцев)

Улица Блока: финал. Команда 3. Анастасия Маликова. Алексей Комаревцев. Екатерина Акимова.

Поговори с водой…
Поговори о чём-нибудь с водой.
И – веришь ли? – она тебя услышит.
Реки бездонной чёрный коридор
Ответит эхом в городском затишье.

Неважно, что пугает глубина
Бездушным электрическим оскалом,
Да так, что переевшая Луна
Всю полноту от страха расплескала.

Неважно, что стальные жабры волн
Вздыхают холодком потусторонним.
Что гладь воды, напоминая пол,
Всё ждёт того, кто, наступив, утонет.

Неважно, что тебя уводит путь
Поближе к теплоте уютной летней…
Поговори с водой о чём-нибудь.
Она – неповторимый собеседник. (Екатерина Акимова)

Ты всё равно придёшь ко мне
Лет этак через пять.
Найдешь лежанку из камней
И будешь сладко спать. –
Тебе приснится лучший мир
– Надежда дурака.
В твоих ногах цветет аир,
из глаз – течёт река.
Танцует хохотушка Джилл
В одежде из волос. –
Ей не мешают скользкий ил,
Туман, густой рогоз…
Она пропахла чесноком, Пшеницей и костром.
Ты раньше с нею был знаком
И чувствуешь нутром
Ту, кровь которой –
Чистый джин по пенсу за стакан.
Ты для нее – трудяга Джим,
она тебе – капкан.
(Ольга Игнатьева)

Улица Блока: финал. Команда 4. Татьяна Яковлева. Ольга Игнатьева. Алёна Алексеева.

Всё названное — теряет суть, слетая с языка —
Так тянется к реке река
издалека,
Волнуясь, набирая глубину,
Встречается с подругой и — угу,
Сливается в реке река
И больше своего не помнит языка,
И больше никого не узнаёт,
Одна в другой течёт, течёт, течёт.

И ты течёшь за языком своим,
Он лёгок, он подвижен, изменим
Любым мальчишкой, школьником любым,
А ты, увы, уже не изменим.
Хватаешься за первые слова,
Что было там? Ма-ма, страна, Москва —
Кричишь, но маме семьдесят и два,
И где она, где ты, а где Москва,
В которую уехать навсегда?

А я скажу — всё названо, оно
Как время, потихоньку утекло,
Смешалось с белой дымкой дня.
Молчи. Не называй себя.
(Алёна Алексеева)

А ты можешь нарочно не прилагать усилий,
Жить, как есть, без рогов пленительных изобилий,
Без насилий, без вакханалий вокруг работы.
Всё получится. Что ты.
А ты можешь влезать на стену, и прыгать в лужу
Только если тебе действительно это нужно?
Если без этого, как без хлеба, тогда замужней.
Если без этого никуда – пьяной и смешной.
Каждый день марафоном по телу гоняем воздух,
Выдох-вдох. Это всё, что у нас серьезно.
А остальное уйдет, рано или поздно.
Ты всё поймёшь, когда станешь совсем большой.
Ты все поймёшь, когда сядешь, опустишь руки,
От бесконечной гонки, от планов муки,
Ленно погладишь глазами листок Харуки,
Не покривишь душой.
И вместо принцев, коней, и дворцов громады,
Станешь пустым и свободным японским садом.
Впустишь в себя созерцание и прохладу,
Сделаешь вдох большой.

Но прорываясь сквозь все твои маскарады,
Кто-то волшебный притихнет с тобою рядом.
И ни в какие лужи уже не надо…
Боже. Как хорошо. (Яна Бердникова)

Улица Блока: финал. Команда 5. Александр Джигит, Яна Бердникова, Амели Тюльпанова.

Сегодня я
Сегодня я тонкое белое перышко
Одной небольшой и веселой птицы.
Я в клюве ее недозрелое зернышко.
Я свет заплутавшей в ночи зарницы.

Еще я подснежник и я самокат.
Предупрежденье: «Осторожно, окрашено!»
Я семя грядущих потерь и наград.
Я клетка, в которой уснуло вчерашнее.

Я белая ветка Ван Гога во сне.
Я лист кленовый в апрельской луже.
И всё, что сейчас происходит во мне,
Зачем-то нужно, чему-то служит.

Я чайка огромная среди голубей,
Когда я взлетаю, они пугаются.
Помпона на шапке уставшая тень.
Я дверь, которая открывается

Обычно вовнутрь. Но сегодня, друзья,
Она распахнута! Вуаля!
Добро пожаловать во всё, что есть я!
Разбирайте безжалостно на сувениры
Кусочки моего сумасшедшего мира.

Мизинчик спящего малыша в коляске,
Комок мокрой шерсти разноглазого хаски,
Пылинку в форме кривого сердечка,
Три крошки от пряничного человечка,

Шелковый зонтик для прогулок у моря,
Кадушку с дневной головною болью.
И крылья… Чего уж! Забирайте тоже!
Сегодня я — щедрость. Сегодня можно!

Завтра я стану совсем другой.
Лишь зеркало скорчит знакомую рожицу.
Главное — буду я снова живой!
Остальное — детали. Они приложатся. (Амели Тюльпанова)

Третий Рим Засохшие в альбоме бабочки,
Гнездится смерть у них внутри.
Висят на стенке фотокарточки,
Где зримый призрак – Третий Рим,
Разложенный на пыль и пиксели,
Додуманный сознаньем масс.
Деревьев ряд и рядом висельник –
Фонарь, горит тщедушный газ.

Постройки деревянно-серые,
За чем-то мёртвые идут.
Я в прошлый век наивно верую,
В его святую простоту.
Горит фонарь, аптека бедствует.
Бодая воздух головой,
Ревёт железный бык, по лезвию
Ползёт трамвай, тряся дугой.

Нам от былого – ностальгический
Краснеет над Невой закат.
И так же страшны электричество
И свет от маленьких утрат.
Давай-ка разыщи извозчика
На улице, где есть вокзал.
А вместо флага крик полощется,
И вьётся невская лоза. (Мария Леонтьева)

Улица Блока: финал. Команда 6. Иван Розмаинский, Мария Леонтьева, Катрина Асеева, Алиса Каретина.

Пятки сверкают в пыли вековой дороги,
Наша стабильность – лишь в ветре лихих перемен.
Выбрось сомненья, сотри навсегда тревоги,
И уходи – без оглядки. Смелей. Насовсем.

Слышишь? Живи! – не бойся терять и тратить,
Верить, любить, не скрывать доброту и свет,
Делать ошибки, быть вопреки, некстати…
В этой вселенной случайностей просто нет.

Только не бойся, живи целиком, без остатка,
Не потеряй свой внутренний огонёк.
Помнишь же: “Вечность непрочная, вечность шатка?”
Вечно лишь то, что ты внутри сберёг. (Катрина Асеева)

-Ты здесь?
Прогони паука, пожалуйста.
Только не убивай.
Просто прогони.
-Какой ты сентиментальный!
Думаешь, тебе за него
Там
Скостят парочку грехов?

…Мне грустно смотреть на пауков.
Когда-то
Я выглядел по-другому.
У меня было восемь ног.
Хотя я не был пауком.
Необязательно быть пауком, чтобы иметь восемь ног.
Точнее, шесть лапок
С самыми милыми коготочками,
Какие ты можешь представить,
И еще на двух — аккуратные хваталки,
Чтобы срывать фрукты с деревьев,
А может, щекотать пятки ангелятам.
Я уже не узнаю.
Потому что их нет,
Как видишь.
Потому что людям не положено иметь восемь ног,
Шесть с коготками и две с хваталками.
Ты хоть представляешь себе,
Как больно отрезать лапки?
Как отрезать пальцы,
Только больнее.
Пальцев всего пять,
А лапок восемь.
Я иногда забываюсь и пытаюсь ими шевелить.
Но ничего не происходит.
Иногда усиливается ветер.
Иногда тот, кто идет впереди, вдруг спотыкается.
Но это никак не связанные события.
Во сне
Зеркала ловят образы музыкантов
И по ночам играют сами.
Во сне зеркало ловит меня.
У меня восемь ног.
И я плачу.
Как хорошо играет Марта Аргрих!
А потом я просыпаюсь.
Вместо восьми ног —
Две руки и две ноги,
И то не мои.

…Ха! Всех пауков на свете
Не хватит, чтобы искупить моей вины.
Но все-таки. Не убивай.