Иногда я вновь задаюсь вопросом, произошла ли та таинственная история наяву или мне все это попросту приснилось, и когда я достаю из ящика стола грязные копии документов и фотографии, всматриваюсь в имена и лица, то вновь ощущаю одиночество того дождливого дня, когда ранним октябрьским утром мне позвонил начальник и сказал, чтобы я забыл про выходные и немедленно выезжал, поскольку очередной клиент – достаточно богатый человек и, скорей всего, будут фигурировать большие цифры. 

Раннее утро субботы или поздняя ночь пятницы, вечно гулящая лампа лестничной клетки, медленный лифт, в котором можно забыть и случайно оставить самого себя, пока длинная очередь этажей выплюнет всех тех, кому необходимо сбежать. Прокручивающийся впустую дверной замок, открытая дверь подъезда, остывающий кофе, автомобиль. Не забыть телефон, кошелек, права, удостоверение, ключи от всех возможных в мире бесполезных дверей, свои надежды, погрустить об ошибках своей юности и можно ехать. 

– Вы не могли бы больше не ставить свою машину под нашими окнами! – Скрипучий голос соседки, булькающий лай ее крошечной собачки. – Еще я говорила вам не ходить по газону. У вас что, совести нет? Я между прочим… 

Как бы сильно я не хотел уехать, сбежать от этих домов, жизнь в очередной раз убеждает меня, что желания несовместимы. Можно долго давить листву колесами автомобиля, но куда бы я не заехал, там все равно будет осень. 

Мокрый асфальт дороги превращался в ровное темно-серое пятно, тяжелое небо нависло над моим еще не проснувшимся разумом тяжелыми мыслями, которые имеют обыкновение появляться именно в тот момент, когда так необходимо сосредоточиться или хотя бы перестать проговаривать по кругу одни и все те же фразы и диалоги: 

– Ты не мог бы уделять мне больше времени. Мне кажется, что все потухло. Почему ты не можешь быть чуточку серьезнее. Как ты вообще видишь наше будущее. Почему ты стал таким мерзким? 

– Я не изменился, это ты изменилась. А я просто устал, очень много работы. 

– Только и говоришь, что много работы. Где же результаты твоих тяжелых трудов? 

– А тебе мало? Что ты сейчас от меня хочешь? 

– Тоже самое, что и всегда… Ты через сколько будешь? 

– Послушай, я все понимаю, но ты тоже…

– Тарас. Давай просыпайся уже. Через сколько ты будешь на месте? Все документы у тебя на почте. 

Голос начальства вырвал меня из легкого забытья собственных мыслей, не позволяя осознавать как я уже машинально достал телефон и машинально ответил на достаточно ожидаемый звонок. Я ярко представил недовольное лицо низенького полного мужчины под пятьдесят, которое старается наглядно мне показать всю боль своего утреннего пробуждения и героизм того, что в отличии от меня, начальство уже проснулось и ответственно контролирует происходящее событие. Но скорей всего его одолевало очередное похмелье по случаю успешной пятницы, которую он, скорей всего, провел достаточно далеко от своей жены и двух дочерей, которые, судя по частым упоминаниям, не приносили ему никакой радости в жизни. Может быть культ притворства это новая религия нашего времени? Мы можем переживать и чувствовать все, что угодно, но как только кто-то произнес мистическую фразу: “Как твои дела?”, так сразу все встает на свои места, успокаивается, встает в привычную череду ожидаемых событий. И улыбнувшись прозрачной улыбкой, мы отвечаем: “Хорошо, нормально, в целом неплохо”, стараясь при этом всеми силами удержаться от падения в черную бездну своих переживаний, надежд и обманутых ожиданий. Возможно, эта религия на самом деле дает спасение. Как минимум сохраняет привычный всем порядок вещей. Главное не нарушать ритуал, а то можно в один момент оказаться в полном одиночестве наедине лишь со своим внутренним голосом, который может только и повторять одни и те же фразы и диалоги.

И сейчас, когда я ехал по кольцевой сквозь плотную изморозь осеннего дождя, мне так не хватало кого-то, кто начал бы этот ритуал притворства привычным заклинанием: “Как твои дела?”. 

Я жал на газ, стараясь обогнать всех на дороге. Спешить мне было не надо, но постоянное ощущение того, что я могу куда-то опоздать, уже давно не покидало меня. Пустая дорога субботнего утра, долгий бросок с юга на север города, неловкое ДТП, создавшее небольшую пробку на мосту через Охту, который и так перегружен ненавистью водителей из-за постоянного ремонта. Минутная задержка, показавшаяся вечностью и вновь лечу куда-то вперед по серой дороге, окропленной постоянной изморосью этого плачущего города, который, как мне кажется, уже никогда не станет до конца моим другом. 

11:00, я доехал до указанного места на карте, пару раз свернув не на ту улицу и проскочив нужный поворот. Тот дом, на обгоревших развалинах которого я оказался, будет еще долго преследовать меня, но тогда увиденное показалось мне какой-то нелепой насмешкой судьбы. Черные, обгоревшие балки, которые были рассыпаться в труху от легкого прикосновения, куски потрескавшегося бетона, ровным слоем серой пыли покрывавшие лужайку перед тем, что когда-то могло называться домом. Я постарался хоть как-то представить его, но не смог. Воображение рисовало причудливые формы ничем не подходящие на что-то реальное, не давая никакой зацепки, чтобы я смог поставить на место разрушенного фундамента хоть какой-то, пусть самый тривиальный дом из тех, что мне удалось повидать. 

– Сергей Васильевич, в общем, я на месте. Что от меня требуется? 

– Быстро нашли? – Откашлявшись спросил начальник. Думаю к этому времени он даже с кровати еще не встал. 

– Сложно было пропустить. 

– Все настолько плохо. Вы прочитали почту? 

– За рулем не успел, а здесь очень плохо ловит связь. Можете в двух словах рассказать. Я стою у пепелища того, что вероятно когда-то было домом. То, что это наш клиент, я тоже уже понял. Но тут только и остается что пепел раскапывать. – Мне показалось, что начальство нервничает, а может он просто отвлекся на стопку похмельного снадобья. 

– Значит вот что, Тарас. Этот дом был застрахован у нас на солидную сумму. Человек, который его оформлял уже не работает, а вы специалист. Если пожар произошел по вине владельца, то все отлично, а если нет, то нам нужно возмещать убытки. А руководство очень не любит это делать, ты же знаешь. Все документы, которые я быстро нашел, на почте. Почитай, ознакомься, если надо, вызови экспертов. 

– Я, если честно сомневаюсь что… 

– А ты не сомневайся. 

– Кто хоть владелец дома?

– Какой-то художник. Все у тебя на почте. 

Мне не очень хотелось сейчас вчитываться в отчеты, а для начала просто пройтись, потрогать жалкие останки дома и убедиться для себя хоть в какой-то реальности его былого существования. Ворота были открыты, в дорожной грязи отчетливо читались следы больших колес, вдоль дороги устало прохаживался неприметный мужичок в рабочей спецовке, изредка с полным безразличием посматривающий в сторону участка. 

Я уже собрался зайти на территорию, но дождь стал усиливаться и мне пришлось добежать в машину за зонтом. И что я должен был сделать на этом пепелище, особенно после того, как дождь смоет и растворит последнее, что могло здесь оставаться после огня? Еще одно сообщение пришло на телефон, но я отказался что-либо читать, пока не пройдусь по этим руинам. Наверно тогда меня потрясла сама возможность подобной трагедии, когда все имущество, все сбережения, вся жизнь превращается в пепел от какой-то нелепой оплошности. Случайная искра, вспыхивает огонь и вот уже за считанные минуты стихия поглощает все вокруг. Потом ей только и остается переварить съеденное и выплюнуть к ногам хозяев жалкие головешки их драгоценного прошлого. 

Я аккуратно наступил на черные доски с самого края участка, наверно это были части крыши, которые повалились в сторону, когда дом начал падать. Под ними должны быть куски стен и мебель. И будет чудом найти хоть что-то сохранившееся в этом огне. Чтобы сказала на это все Лена? 

– Люди сами допускают подобные события в своей жизни. 

– Ну, хорошо. А если это просто стечение обстоятельств? 

– Обстоятельства сами собой не возникают. Их надо готовить или допускать. Главное потом натурально удивляться. Как это так произошло. 

– И кто, по-твоему, готовил или допускал Эти обстоятельства? Скажешь что-нибудь? 

– Вам чем-нибудь помочь? – Мужик в рабочей спецовке стоял у самых ворот. Его лицо было по прежнему равнодушно спокойным. – Дождь все-таки, а ногами месить сажу здесь дело уже бессмысленное. Хотите я вам дождевик принесу? 

– Все нормально. – Я даже немного смутился, хотя не сказал бы, что умел это делать. Лицо человека показалось мне весьма доброжелательным. Он был высоким, но достаточно худощавым. Густая борода, сосредоточенный взгляд, на носу было пятно от машинного масла. Большая сумка через плечо тяжелым грузом висела у него на плече, хотя казалось, он ее даже не замечал. Потертая одежда висела не нем как мешок на вешалке, на ногах грязные кеды, на которые уже налип приличный слой грязи. 

– Давно вы тут? – Я аккуратно поинтересовался у него, поскольку очень не хотелось случайно  нарваться на какого-нибудь мародера, решившего поживиться чем-нибудь на развалинах недавно сгоревшего дома. 

– Да с полчаса уже. – Ответил мужчина. Ему можно было бы дать как тридцать, так и сорок и пятьдесят лет. – Уже должны были приехать ребята из ЛенЭнерго, только видимо они не особо горят желанием выходить на работу в субботу с утра. Я бы на их месте тоже спал бы себе дома, да супруга уехала к родителем и как-то скучно стало. 

– А вы? 

– А я здесь местный электрик, и не только. Мой участок, моя ответственность. Халтурю понемногу. Работы хватает, только с этими богатеем одни проблемы. – Он раздраженно сплюнул. – Еще заполнять придется заполнять разные акты, протоколы и прочую чушь. Им что, сложно просто рассчитаться друг с другом. Понастроят себе, нагонят узбеков, а потом погорают, да и пытаются вернуть себе кровно наворованные денежки. Правда этот дом мне нравился, было в нем что-то особенное. Да и хозин практически на появлялся. А вы со из службы какой или со стороны потерпевшего? 

– Со стороны потерпевшего. – Приврал я, хотя не видел хозяина в лицо и навряд ли увижу. Если он из тех, о ком я думаю, то скорей всего он кинется в нас своим адвокатом или целой когортой юристов, которые будут протестовать и обжаловать каждый шаг. – Меня Тарасом зовут. 

– Алексей, очень приятно. – Мы обменялись рукопожатием. Дождь усиливался. 

– Ладно. Я действительно, не буду мокнуть и пойду в машину, дождусь кого-нибудь. Вы тоже можете.

– Да, нет. – Он смущенно оглядел свою грязную одежду. – Уже вот-вот приедут. Да и не буду пачкать вам кожанный салон транспортного средства. Дождь не сильный, да и я не сахарный. 

Это была неправда. Дождь был достаточно сильным, что даже зонт мне перестал помогать. Но тут дело удобства и привычки. Я заперся в машине и решил все-таки проверить почту. 

Вот как оно иногда получается. Ты можешь быть кем угодно, но в любой момент тебя может найти и погубить обычное стечение обстоятельств. Замкнуло проводку, уборщица оставила включенной газовую плиту, гости забыли потушить сигарету, случайная искра попала на разлитую по оплошности лужу бензина, и все твое детище сгорает в пламени вчерашней жизни, оставляя тебе только пепел тревожащих воспоминаний. Где-то в глубине души я очень надеюсь, что этот дом сгорел по какому-то злому умыслу, что это был поджог из мести или сам хозяин скрывал улики своих преступлений, убийство, ссора, кража – все это имело бы хоть какой-то смысл под собой, а не просто стечение обстоятельств. Мне уже очень хотелось найти хоть какое-то подтверждение значимости этих обгоревших развалин, но в письмах были только скудные фотографии, проекты постройки, планы дома, слова и цифры. утверждающие высокую стоимость и ценность всего, что находилось внутри дома. Антикварный стол на 12 посадочных мест, италия, XIX век, стиль – ампир, материал – палисандр, после реставрации. На фотографии в серой пустой гостинной на массивных гладких шестигранных ножках возвышался монументальный обеденный стол. Гладкая поверхность светилась красноватым отливом пятен от вспышки неумелого фотографа, оттеняя золотую ажурную отделку по краям. Сколько такое сокровище может стоить и есть ли отличимая разница в том, чтобы обедать и принимать гостей за таким сокровищем, а не за маленьким белым столом советской выделке на кухне какой-нибудь старой квартиры? Шкаф конца XIX века, секретер, люстры, стулья, я дошел только до середины списка, но уже начинало подташнивать от предполагаемой цены, которую хозяин этого музея мог за них в свое время заплатить, но может он какой-нибудь потомственный граф, которому эти сокровища достались еще от пра-пра-прадеда, но почему-то в такую удачу верилось с трудом. От сомнительного любопытства в том, чтобы перейти от фотографий к цифрам отвлек вежливый стук в окно. 

– Там электрики приехали. Может вам будет интересно. 

– Уходишь? 

– Куда там. Пока не приедет управа по этим участкам, мне так и придется мокнуть под дождем. Вы же знаете, женщины никогда не приезжают вовремя, а важные женщины и подавно. Будет чудом, если она вообще соизволит явиться сюда в субботу. 

– Хочешь позвоню ей и потороплю? Мне с ней тоже надо будет пообщаться. 

– Ну, еще полчаса и наверно стоит ей звонить. Сейчас вы с шансами нарветесь на волну бесчеловечного хамства. 

Не люблю глупых людей, особенно отягощенных властью и чувством собственной значимости, от которой, мне кажется, они могут в любой момент лопнуть, забрызгав своим внутренним содержимым всех окружающих. Жаль только, что большинство наших клиентов относятся именно к такой категории людей. Они покупают себе массу дорогих вещей, которыми стараются заполнять свой пустующий внутренний мир, а потом страхуют их на огромные деньги, опасаясь, что в какой-то момент все может исчезнуть, обнажая действительную пустоту всех их, казалось бы, яркой жизни. 

Двое людей стояли у ворот участка и задумчиво смотрели на последствия пожара. Возможно, как и я, они представляли это иначе, а теперь пытались осознать произошедшее. Может они просто еще не проснулись или наоборот, прикидывали, сколько денег они смогут получить за этот непредвиденный вызов. Один из них – маленький и полный мужичок постоянной кашлял и вытирал нос платком, второй – помоложе, задавал ему какие-то вопросы, а тот в ответ только кивал, сморкался и сумбурно указывал куда-то толстым пальцем. 

– А может хотя бы попробуем? – С надеждой сказал молодой электрик своему коллеге, когда я к ним подошел. Обращать внимание на меня они явно не собирались.

– С дуба рухнул. Входящий погорел, а то что в доме было, от такой температуры поплавилось, что даже бомжи на цветмед не сдадут. Чудом, что тут весь район не вышибло. Сейчас бы не тут стоял, а бегал успокаивал злых жильцов, которые в пятницу ночью остались без света. Я тебе говорю, придумать что-нибудь несуразное, плюнуть и уехать. Это все не наши проблемы. Не дай бог решат, что из-за проводки пожар начался, до понедельника на разгребешь, будешь экспертизы симулировать. 

– Да не может проводка коротнуть. Автоматы в щитке целые, даже не выбило. Если бы коротнуло так, чтобы пожар начался, то все должно было оплавиться, а входящий провод вон болтается целехонек, словно обрезали. – Молодой электрик был явно возмущен и всячески хотел показать свою компетентность в вопросе. – Тем более что тут надо было включить, чтобы провода вспыхнули. Я тебе говорю, что поджог, либо халатность жильцов. 

– Ты видишь здесь хоть одного жильца. Ночью вспыхнуло, тут и людей-то не было, а если и был кто, то явно уже далеко отсюда и ничего не будет тебе рассказывать о проводах или поджоге. – Толстый в очередной раз громко высморкался и наконец обратил на меня внимание. 

– Думаете поджог? – Поинтересовался я.

– Проводка скорей всего была в исправности. – Компетентно заявил молодой и получил за это незаметный толчок локтем от своего коллеги. 

– А вы кто? – Насупился толстый, прищурив на меня глаз, выражающий полное недоверие и опасение провокационных вопросов. Я начал последовательно расспрашивать о всем, что требовалось согласно моим скудным рабочим инструкциям. 

– А вы что хотите, чтобы мы написали? Проводка или нет? Мне насрать, вот как хотите, так и будет. Виноват тогда будет тот, кто ее делал, а он потребует доказательств и ничерта вы не получите. Так что писать-то будем? 

– Сам не знаю. Все варианты плохи и попахивают сплошной нелепостью. Так что сделайте, как считаете нужным. 

– Дело ваше. Пойдем придумаем что-нибудь. А эта сумасшедшая еще не приезжала? 

– Какая сумасшедшая? 

– Ну, эта, чокнутая управляющая по коттеджному хозяйству. Не хотел бы я с ней пересекаться. 

– Я уже слышал, что она человек своеобразный. 

– Что?! Своеобразный?! Она просто… 

Это была достаточно большая по моим меркам картина, хотя ее и мог спокойно унести под мышкой практически любой человек. Краска с рамы давно облезла, а сам холост, казалось, впитал в себя всю тяжесть времени, которое, скорее всего, впиталось в картину, пока та тихо висела на стенах или лежал в подвале этого уже превратившиеся в пепел и пыль дома.  Мне хотелось снова завернуть портрет в потертую тряпку, аккуратно перевязать веревкой и поставить на долгие и долгие годы на чердак какой-нибудь древней и покосившейся избы. Именно там такому произведению, наверное, и было самое место. Хотя что-то притягательное было в том изображение юной девушки в радужном платье какой-то древней эпохи. У неизвестной особы были правильные черты лица, легкий взгляд и слегка ироничная улыбка, выдающая в ней явно весьма юный возраст и, вероятно, достаточно мягкий и покладистый характер. Даже интересно было бы пообщаться с хозяйкой такого выразительного лица. 

Я ещё раз покрутил картину в руках внимательно рассматривая со всех сторон и, стараясь отыскать на ней хоть что-то,  раскрывающее древность, связанной с ней истории. Не нашел ни подписи, ни даты, ни каких-либо указателей на загадочную личность художника таинственного портрета. Ненавязчиво мне закралась мысль, что может именно хозяин этого дома в свое свободное от своих житейских забот время при помощи вполне обычных кистей и красок написал портрет этой неизвестной особы, сплетая туманные образы своей памяти и воображения, а все остальное это просто шутка истории и простого стечения обстоятельств. Ведь единственное, что уцелело после пожара, как ни странно, оказалось обычная картина. 

В тот момент я уже забыл про страховку и прояснения обстоятельств пожара, и даже про всех тех людей, которые должны были меня сейчас окружать, выясняя все тонкости судебных издержек и возврата денежных средств на основе реальной или вымышленной описи имущества, пострадавшего по факту поджога неизвестными злоумышленниками или обычного и банального пожара по-случайности, по той самой случайности, которая обычно и рушит жизнь или меняет ее к новым горизонтам безответной судьбы. 

С другой стороны кто я такой чтобы судить о таком, не представляя ничего в произошедших событиях, и не зная, ни то что картину в целом, 

Я даже не могу представить все возможные стечения обстоятельств, которые могли бы связывать этот дом с этой чарующей картиной, запутывать и представать перед воображением в чехарде вопросов без каких-либо намеков на ответы. Сложно было думать о чём ты ещё и мне просто хотелось побыстрее закрыться в машине, включить печку посильнее и отогреться от вечной изморози Питерской погоды, уехать домой, а там, окружив себя бытовыми хлопотами еще раз  внимательно рассмотреть волнистые кудри золотистых волос, яркие зелёные глаза этой неизвестные девушки, образ который талантливый художник навсегда запечатлел на холсте. 

Сейчас мне сложно представить, о чём я думал, когда аккуратно расчистив место на заднем сидении и вытащив из багажника мягкие пледы, оставшиеся еще со времен прошлой зимы, медленно и неспешно завернул в них картину и бережно положил в ноги между задними сидениями. Что меня заставило в тот момент не задумываясь наплевать на правила своей же собственной работы, к которой я относился не так чтобы легкомысленно…

Продолжение следует…